?

Log in

No account? Create an account
 
 
18 January 2013 @ 02:26 am
L'appel du vide / или "шива никогда не проигрывает"  


обычный вечер в середине рабочей недели.
обычнай вечер, когда над головой пролетают самолеты, каждый из которых в любую минуту может нахуй снести дом, где я обитаю.
хорошее жилище. тупиковая ветвь теплотрассы.

голова гудит - не от ебучей работы - нет, в последнее время я работаю не так уж много.
в январе слишком много корпоративов и южных морей для моих клиентов, чтобы выкладываться на полную.
но голова гудит, а горло дерет.
простуда. в этом все и дело.
я слишком люблю спать с открытыми окнами. сибирская зима не прощает таких ошибок.
тем более она не прощает таких ошибок мне - человеку, у которого все болезни в жизни начинаются с простуды.
или с похмелья. тут уж как карта ляжет.
я уверен, что ели бы жил в питере, то к тридцати годам точно откинул копыта от тубика.
в лучших традициях русской классической литературы, мать ее.
дохнуло снобизмом - да, бля, точно подмечено.

горло дерет конкретно. на котлах давно за полночь.
пора спать. нужно просто рухнуть на койку и вырубиться. желательно без сновидений.
так и сделаю, думаю я. скручивая при этом самокрутку из самых вонючих остатков табака с последней пьянки.
я отлично знаю, что в нынешнем моем состоянии эта гадская самокрутка - чистый яд.
никакого удовольствия, только мерзкое жжение в гортани и желание сплюнуть мокроту.
это не говоря о кислой вони, которая будет стойко висеть в моей маленькой комнате до самого утра.
коктейль "колыбельный".
я закуриваю. первая же затяжка вызывает омерзение. последняя - резкую головную боль.
я выдалбливаю эту ебанную самокрутку до самого фильтра - коричневого огрызка паралона, воняющего как политеховская курилка.

падаю на койку.
ворочаюсь, кашляю, долго не могу уснуть.
пью ледяную воду из кружки, которая всегда стоит на расстоянии вытянутой руки от кровати (признак бывалого о-ло-ло).
ледяная вода, конечно, отлично помогает моему опухшему организму.
коктейль: "добавь еще огня, детка"
наконец-то я вырубаюсь. тупым сном полным тревожных новелл и странных пауз.
но перед тем как уснуть в моей голове вертится одна и та же мысль: "нахуя, братан? нахуя ты выкурил эту самокрутку!"
ведь ты знал, что от нее станет в десять раз хуже.
конечно знал, братан. я же не дебил.
потому и выкурил.
именно поэтому.

сие преамбула есть.
вся хуйня впереди.

когда-то давно друг сказал мне: "когда я стою на набережной ангары, мне хочется перелезть через перила и прыгнуть".
в синюю, очень синюю и очень быструю воду реки.
нырнуть ласточкой. в самую глубину.

долгое время эта фраза казалась мне абсолютно бессмысленной.
только теперь я начинаю понимать.
не потому что долго думал об этом. просто опыт скопился. пришло время.
я выкурил долбанную самокрутку (вес - 21 грамм) и все прочухал.

все эти глубокомысленные байки про бездну, которая всматривается в тебя;
про саморазрушение; про то, что каждый несет в себе свой собственный ад...
все это об одном. о том что мы вышли из хаоса. мы посвящаем всю жизнь, чтобы убрать хаос, чтобы убежать от него.
но в конечном итоге, на самой крайне черте наше нутро жаждет, вожделеет только одного -
вернуться к хаосу, стать хаосом.
прыгнуть в реку.
аннигилировать.
не исчезнуть совсем, но стать частью чего-то большего.
вполне в духе немецкой философской традиции.

на таком безэмоциональном уровне все это выглядит охуенно логичным и целесообразным.
но что люди без эмоции? что люди без энергий? что люди без инстинктов?
прозиум курта уиммера - холодная утопия - красивая, но не сбыточная.
на уровне людей хаос заставляет делать нас самые нелогичные, иррациональные, разрушавшие вещи.
приговор франца кафки.
приговор человеческой натуре.
чтобы мы не делали, как бы не храбрились, заявляя: "я контролирую свою жизнь" -
за каждым поворотом, за каждым темным переулком или приоткрытой дверью нас ждет эта экзистенциальная петля.
когда веревка намылена, а ножки табурета подпилены загодя.
сделай шаг.
прыгни в реку.

я не скажу за женщин, пусть об этом расскажет воля.
но я знаю за мужчин.
мы устремлены вперед, так уж это дерьмо устроено.
всегда к вершине, ломая стенки или обходя их.
вся жизнь - набор рубежей, которые нужно преодолеть.
чтобы чувствовать себя сильным, независимым, свободным.
охотником в шкуре.
языки огня снова пляшут на стенах пещеры.
ты снова вспарываешь брюхо рыбы обсидиановым ножом.
изгой с томом хенксом в главной роли.
каждый раз, когда ты достигаешь очередной цели, когда ты стоишь высоко,
когда ветер треплет твои волосы и холодит потный лоб.
когда ты победитель.
сраный царь зверей на вершине горы.
в этот самый миг тебе хочется подойти к краю и прыгнуть.
конечно, ты остаешься стоять - ведь ты мужчина и твоя воля держит тебя.
но пока ты не сойдешь с вершины, пока ты там - мысль о прыжке никогда не отпустит тебя.
безумная мысль.
ты ставишь новый рубеж, новую высоту. тебя захватывает это действие - бег, охота.
но убив белого насорога тебе захочется всадить кинжал - этот еще дымящийся звериной кровью клинок - в собственную грудь.
и так будет всегда.

этот мотив - мотив мужского хаоса - красной чертой проходит через века и эпохи.
он отражается в тысячах произведений искусства, тысячах историй и судеб.
художники раз за разом возвращаются к этому мотиву, иногда чисто инстинктивно.
я вижу его черты повсюду - в героях достоевского, в картинах мунка и сутина,
в музыке лени федорова, в "легендах осени" с бредом питом.

кстати, о последнем.
фильм - классический образчик произведения в жанре "романтизм".
вся эта глубокая одухотворенность природы, герои с большой буквы "Г" и душещипательная любовная хуетень.
полотно каноническое в той же степени, сколь и банальное.
бред питт играет исключительно челюстью, изображая мебель.
все остальные этой мебелью любуются, страдают, ебуться, далее везде.
и да - в коне все умерли.
но есть посреди всей банальщины один момент,
который имеет самое непосредственное отношения к нашим нынешним упражнениям.

ровно в середине фильма, когда все фигуры расставлены и можно вроде бы закругляться, герой питта неожиданно творит хуйню.
бросает отчий дом, любимую, устроившуюся жизнь.
без видимой причины.
просто седлает коня и уебывает на закат.
в этом месте рассказчик произносит такой монолог:

"не знаю почему тристам не убил того медведя. старик говорил, что когда человек и зверь пролили кровь друг друга они стали одним целым. ... год близился к концу, мы слышали что некто видел его, идущим на корабле вверх по реке, которую еще никто не покорял. слухи доходили до нас, странные слухи... затем долгие годы не было ничего. он был потерян для нас. это все, что мы знали. но каждый год, осенью, в месяц опадающих листьев мне снилось, что медведь в нем утих. и что тристам может вновь жить в мире. затем приходила зима, а за ней опять весна. а его все не было."

"медведь в нем" - этот образ не покидал меня несколько лет.
как точно, неожиданно точно сказано.
в этом все и дело - "медведь в нас" стремиться туда, откуда мы вышли.
медведь в нас хочет прыгнуть в реку.

на уровне людей хаос пугает меня.
честно скажу - я обсираюсь до чертиков.
иногда - в последнее время все чаще и чаще - я только невообразимым усилием заставляю себя остановиться.
я стою на вершине - пусть не на самой высокой и главной, но это вершина.
и я дико боюсь все проебать.
меня колоебит и выворачивает.
не потому что я не могу удержаться. могу. по крайне мере, пока.
а потому, что знаю - это не закончится никогда.
шива висит над моей кроватью.
и он танцует.
танцует всегда. бесконечно.

я боюсь хаоса во мне - потому что я могу его сдерживать, но не могу им управлять.
и никогда не смогу.
этот страх сидит - редкостный говнюк и хамелеон, но я знаю его в лицо.

есть такой советский рассказ "майский день".
не помню кто написал, да и не важно это. какая-то фантастика.
скорее всего - чушь.
я прочитал этот рассказ в далеком детстве.
я не помню о чем он - я не помню ни сюжета, ни героев.
но я помню один момент - как чувак опускается в скафандре на глубину океана,
и когда он пересекает какую-то черту, туда, куда людям, вообще говоря, не стоит опускаться,
глубина начинает с ним разговаривать. и он опускается все ниже и ниже.
потом он понимает, что вниз - значит смерть.
и он вырывается на поверхность, решает свои вопросы, все в поряде.
но в конце рассказа он снова опускается на глубину.
он покачивается на этих пастельных чернилах, куда свет едва проникает.
он знает, что ниже нельзя.
и тогда он слышит в своей голове голос глубины.
и начинает погружаться.
рассказ заканчивается тем, что наступает утро. а чувак так и не всплыл.

да, я знаю хаос в лицо.
это та глубина из детского рассказа.
я до сих пор боюсь ее. мне кажется, с каждым годом я буду боятся ее все больше.
глубина выглядывает отовсюду.
из "входа в пустоту" гаспара ноэ, из "далекой радуги" стругацких, из "космической одиссеи" кубрика.

l'appel du vide, шива никогда не проигрывает.

глубина океана разговаривает со мной.
каждую ночь. и каждую ночь я хочу снять со стены шиву и поставить его за шкаф.
чтобы он не смотрел на меня в темноте.
и не рассказывал эти странные истории, без финала, но с тревожным гитарным перебором.

однако правда состоит в том, что шива продолжает висеть.
и танцевать.
а в горле все еще першит.
и я забиваю очередную самокрутку.

deep_blue_hole_2
Tags:
 
 
 
wolya: балетolya_putin on January 17th, 2013 10:31 pm (UTC)
мне так до хера есть что сказать на эту тему, что я лучше процитирую крестного. «пропасть как женщина: когда она перестает тебя звать, ты идешь к ней сам».
spaceport_fishriba_kosmodrom on January 20th, 2013 10:45 pm (UTC)
самокрутки определенно не так плохи как кажутся)